Архив сайта
Январь 2020 (24)
Декабрь 2019 (31)
Ноябрь 2019 (30)
Октябрь 2019 (31)
Сентябрь 2019 (30)
Август 2019 (34)
Календарь
«    Январь 2020    »
ПнВтСрЧтПтСбВс
 
1
2
3
4
5
6
7
8
9
10
11
12
13
14
15
16
17
18
19
20
21
22
23
24
25
26
27
28
29
30
31
 
ГОЛОСОВАНИЕ НА САЙТЕ
Какая страна, на Ваш взгляд, примет больше беженцев-черкесов из Сирии?
Российская Федерация
Соединенные Штаты Америки
Ни та, ни другая
СМС-помощь


Аслан Шаззо на сервере Стихи.ру


Аннотация: Анализируются трансформационные процессы этнической идентичности адыгов под воздействием изменений, происходящих в окружающем мире, и резким ускорением темпов технологического и социального обновления. Автор отмечает, что коллективная идентичность, несмотря на трансформацию индивидуальных идентичностей, проявляет устойчивость в условиях кризиса, сохраняя этнические признаки, маркеры и культурные коды.

Ключевые слова: идентичность, этническая идентичность, адыгский этнос, трансформационные процессы.

Galina Tkhagapsova


Transformation processes of ethno cultural identity of the circassians (1864-1900)


Separately to the article: "Transformation processes ethnic and cultural identity adygov (1964-1990 g) Ethnic identity is generated and recognized in terms of cultural interaction and can vary during the life influenced by various causes and conditions. After the end of the Caucasian War and the entry Cherkessia in the Russian state, Circassians came into direct interaction with other ethnic groups – Russian. The process of entering into a new social space for the first two post-war generations have expressed a desire to remain in their homeland Adygs, despite the difficult historical conditions, it can be characterized by favorable. The reason is that for society at this stage was characterized by a mono-ethnic identity is a positive direction. It is manifested in the positive perception of the image of his people with the appropriate attitude to its history, culture and mentality. It characterized by tolerance and focused on the knowledge of the "other." That solidarity, awareness of itself as a unity, social cohesion kernel's value culture "adygage", contribute to overcoming the post-war syndrome and successful entry into a new social environment.

However, the historical events of the subsequent period, accompanied by social and economic changes in society have led to the transformation processes of ethnic identity Circassians. An event to launch the mechanism of these changes was the Great Patriotic War, changed the socio-cultural situation. We returned from the war young people has expanded horizons in knowledge of Russian and other national cultures, as well as improved knowledge of Russian. Combat Brotherhood contributed to mutual sympathy for the "foreign", namely the Russian culture. Sharply increased the number of international marriages, many returned from the war and got married after.

All this contributed to the formation bietnicheskoy identity. The appearance of personalities bietnicheskoy identity was characteristic of the urban environment of the postwar generation. Despite the crisis of individual identity, collective identity showed resistance. Ethnic markers and factors, as well as cultural codes passed down from generation to generation, maintaining the identity and collective identity.

Keywords: identity, ethnic identity, Adyghe ethnic group, the transformation process.


Галина Тхагапсова: Трансформационные процессы этнокультурной идентичности адыгов (1864-1900 гг.)





























Категория «идентичность», введенная в научный оборот в середине XX в. психологом Э. Эриксоном, определившим её как целостность личности, тождественность (идентичность) самой себе и обществу, в котором она живет [1], стала одним из главных исследовательских направлений современной социогуманитаристики. Дальнейшие исследования показали сложность явления в социальном, культурном и психологическом аспектах. Так, анализируя современные исследования идентичности, Л.Б. Шнейдер выделяет три основных содержания понятия «идентичность»: целостность личности как ее интегративное свойство; степень соответствия человека группе, полу, этносу, роду или другим категориям; самость, подлинность индивида [2: 5]. К настоящему времени в науке накоплен обширный методологический и текстологический материал, в котором различные теоретические подходы к изучению идентичности взаимно дополняют друг друга, выделяя в качестве объекта исследования различные стороны феномена идентичности. Прочно входит в научный лексикон и понятие кризиса идентичности, который может рассматриваться в двух его формах: в нормативном, как неотъемлемый атрибут поэтапного развития личности, и патологическом, как проявление неудовлетворенности, опустошенности, тревожности индивида, утраты им смысла жизни. Усиление проявления патологических форм объясняется тем, что в современном сверхсложном индустриальном обществе в условиях глобализации, мультикультурализма, широкой доступности информации меняется образ жизни и смыслы культуры, что приводит человека к утрате своей внутренней целостности и образованию гибридных идентичностей [3].

В научном дискурсе идентичности заметно выделяется проблема ее этнической составляющей. И связано это, с одной стороны, со сложностью толкования идентичности, с другой – не менее сложным пониманием этноса. Из трех базовых подходов к пониманию этноса и этничности – примордиалистского, инструменталистского и конструктивистского, которыми в настоящее время оперирует наука, нам представляется, что наиболее сформированной и объективной является примордиалистская теория, опирающаяся в исследованиях этногенеза на биопсихосоциальные особенности развития человека. Несмотря на то, что для многих современных западных и отечественных исследователей биологическая сущность этносов – почти нонсенс, ряд ученых разделяет примордиалистский подход в изучении этносов и этничности [4]. «Люди также суть животные, и биологическая составляющая в их поведении и сознании есть. Игнорирование ее было одной из основных ошибок марксизма, а сейчас эта ошибка весьма распространена среди западных интеллектуалов» [5].

Примордиалистская теория имеет два направления: социобиологическое и эволюционно-историческое. В социобиологическом варианте трактовка этничности имеет родовую связь с эволюционизмом как социальной теорией, уделяющей большое внимание биологическим, географическим и генетическим факторам [4]. Излагая свою точку зрения по данной проблеме, известный американский исследователь, социобиолог Пьер Ванденберг предлагает воспринимать этничность как следствие генетической предрасположенности человека к родственному отбору, как предпочтение родства индивидуализму. По его мнению, «естественная предрасположенность к выделению родственников и членов своей этнической группы глубоко укоренена в наших генах, но наши генетические программы очень гибки, и наше специфическое поведение является набором адаптивных реакций на широкое множество факторов среды. Этничность одновременно и изначальна, и ситуативна» [6]. Ванденберг считает, что, несмотря на важность культуры, она не может быть отделена от экологии или генетики. «Все три фактора сложным образом взаимосвязаны между собой. Гены селектируются под влиянием внешней среды и оказывают влияние на культуру. Культура вырастает из биологической эволюции и реагирует на многочисленные явления, но также влияет на экологию, а, следовательно, и на биологическую эволюцию всей планеты» [6].

Выражая свое отношение к социобиологической теории этничности, известный российский историк, археолог профессор Л.С. Клейн отмечает, что к реконструкции древних народов по гаплогруппам следует относиться с осторожностью. По его мнению «… в основе этноса лежит один чисто духовный фактор: идея об общем происхождении конкретной совокупности людей. Неважно, реальное это представление или надуманное, но если оно в наличии, то вокруг него могут быть сгруппированы любые признаки, которыми люди подтверждают свое историческое единство, в любом наборе. Такую роль входящих в набор играют и физико-антропологические признаки, а гаплотипы, в общем и целом, входят в группу физико-антропологических (соматических), телесных» [4]. В отечественной науке социобиологическое направление представлено оригинальной концепцией пассионарности профессора Л.Н. Гумилева, который считал, что «…в основе этносов лежит не похожесть особей его составляющих, а связи, цементирующие коллектив, и простирающиеся на природные особенности населяемого данным коллективом ландшафта» [7]. По его мнению, отличия одного этноса от другого определяются не «способом производства», а «культурой» или «уровнем образования». Эволюционно-историческое представление этноса в значительной мере строится на этнологической концепции русского этнографа C.М. Широкогорова, который определял этнос еще в 1923 г. как группу людей, говорящих на одном языке, признающих свое единое происхождение, обладающих комплексом обычаев, укладом жизни, хранимых и освещенных традицией и отличаемых ею от таковых других [5: 84].

Таким образом, этническая идентичность – одна из сложных составляющих социальной идентичности личности, проявляющаяся в осознании своей принадлежности к определённой этнической общности. Формируется она и осознаётся в условиях культурного взаимодействия и может меняться в течение жизни под влиянием различных причин и условий.

В настоящей статье с привлечением рассмотренных выше теоретических положений, а также с учетом динамичных процессов современности, связанных с изменением и усложнением среды обитания, и влияющих на состояние этнических сообществ, предпринимается попытка проследить влияние этих изменений на этническую идентичность адыгов.

В истории адыгов особое место занимает Кавказская война (1763-1864), которую можно рассматривать и в качестве специфического этапа в сфере трансформационных процессов этнокультурной идентичности. Итогом этой войны стала социальная катастрофа с тяжелыми демографическими последствиями, что выразилось, в частности, в изгнании большей части населения в другие страны с последующим формированием диаспорных групп. Такой удар по этническому сообществу привел, с одной стороны, к утрате значительного объема этнокультурного наследия, с другой – активировал стремление к самосохранению, позволившее выбрать стратегию поведения, необходимую для выживания социальных групп и сохранения этнических маркеров.

После окончания Кавказской войны и вхождения Черкесии в состав Российского государства, адыги, оставшиеся на Родине, были расселены в предгорьях Кавказа чересполосно с русскими селениями и хуторами. Адаптационный процесс вхождения в новое социальное пространство, сопровождавшийся непосредственным взаимодействием с другой этнокультурной общностью – русскими, несмотря на сложные исторические условия (состояние послевоенного посттравматического стресса), проходил достаточно благополучно. Объясняется это, на наш взгляд, тем, что для адыгского социума на данном этапе была характерна моноэтническая идентичность позитивной направленности.

Проявляется она, как отмечают исследователи, в положительном восприятии образа своего народа с соответствующим отношением к его истории, культуре, менталитету. Такая идентичность характеризуется толерантностью и направлена на познание «другого» [8]. Именно солидарность, осознание себя единым целым, формирующим чувство защищённости, сплоченность общества ценностным ядром культуры – «адыгагъэ», самодостаточность, единство языка, поддерживавшее общее мировоззрение, способствовали преодолению поствоенного синдрома и успешного вхождения в новую социальную среду.

Одним из главных и успешных механизмов взаимоадаптации, устраивающим обе стороны, стало образование. Развитие школы явилось одной из приоритетных задач в реализации целей царского правительства по утверждению своих позиций на Кавказе. Зарождение и установление в среде коренного населения края государственной системы образования связано с открытием в 1866 г. Майкопской (Лабинской) Горской школы и попытками учреждения начальных училищ в ряде аулов Кубанской области в 1870-е гг. Со временем Горская школа превратилась в серьезное общеобразовательное заведение, важный очаг распространения светской культуры и просвещения среди коренного населения края. За 32 выпуска из ее стен вышло, по неполным данным, 219 человек, среди которых немало известных впоследствии общественных деятелей Адыгеи и Северного Кавказа, педагогов, просветителей, политиков, военных и т.д. Однако возможности более широкого охвата населения образованием в дореволюционной Адыгее ограничивались рядом причин, среди которых: недостаточное финансирование, дефицит специально подготовленных учительских кадров, а также отсутствие в образовательно-воспитательном процессе школы родного языка как языка обучения и как учебного предмета [9].

Мощным толчком, изменившим ситуацию с проблемой образования в Адыгее, послужили революционные события и получение кубанскими горцами национально-культурной автономии (1918-1922 гг.). Среди основных задач новой власти в сфере образования, особенно важными для этнических сообществ, были всеобщее бесплатное обязательное образование детей обоего пола до 16 лет, обучение на родном языке и др. В 1920-е гг. в области проводилась большая и целенаправленная работа по переводу начального образования на родной язык обучения. Разрабатывалась, издавалась и внедрялась в школьный образовательно-воспитательный процесс учебная литература по различным общеобразовательным предметам на родном языке, велась планомерная подготовка и переподготовка национальных педагогических кадров [10]. На начало войны только единицы поступающих в первый класс детей знали русский, большая часть владела только адыгским языком. Возможность получения начального образования на родном языке была значимым фактором для сохранения этнической идентичности. Ведь как отмечают исследователи психологии народов М. Лацарус и Г. Штейнталь, язык есть «первое проявление» народного духа.

Сохранение моноэтнической идентичности у адыгов можно отметить в двух послевоенных поколениях. Способствовали этому сохранение и функционирования языка во всем объёме лексического максимума. Провозглашение в июле 1922 г. Адыгейской (Черкесской) автономной области, способствовало формированию региональной территориальной идентичности. Важным для сохранения этнической идентичности стала включенность в программу школьного учебника истории событий Кавказской войны. В учебник вошла одна из наиболее ранних концепций Кавказской войны в советской историографии, трактовавшая её как освободительную борьбу горских народов с «колониальными» устремлениями царского правительства и «гнетом» местных феодалов. Народным героем, борцом освободительного движения был назван Шамиль, чей портрет также был изображен в учебнике. Несмотря на спорность представленной концепции, значимым было то, что официально легитимизировалось право народа на историческую память.

Однако исторические события последующего периода, сопровождавшиеся социально-экономическими изменениями в общественной жизни, усилили трансформационные процессы этнической идентичности адыгов. Событием, повлиявшим на эти процессы, стала вторая мировая война, которая изменила социокультурную ситуацию не только в стране, но и в мире. Именно после войны в ходе психотерапевтической практики Э. Эриксон выявил неврозы у вернувшихся с фронта солдат в условиях мирной жизни и впервые обосновал понятие идентичности [1].

Похожие процессы личностных изменений происходили и у многих вернувшихся с фронта молодых адыгов. Причинами этих изменений стали длительное пребывание в экстремальных условиях войны, необходимость выживания, которая сближает людей, порождая боевое братство, взаимопомощь, взаимовыручку. Общение с солдатами разных национальностей значительно расширило кругозор молодых адыгов в познании русской и других национальных культур, улучшилось их владение русским языком. Победа в войне была одержана государством, в котором русские являлись титульном этносом, что значительно повышало их социальный статус. Все это способствовало возрастанию симпатии к «чужой», а именно – русской культуре. На фоне таких взаимоотношений возросло количество межнациональных браков, многие воевавшие адыги вернулись с фронта с русскими женами или женились на таковых впоследствии. По данным Л.А. Деловой, увеличение численности межнациональных браков начинается именно в послевоенное время. Согласно приведенным ею данным, динамика адыго-русских браков (в процентах от их общего числа) такова: 1960 г. – 2,6%, 1971 г. – 7,3%, 1979 г. – 11% [11: 111].

Необходимо также отметить изменения, произошедшие в программе национальной школы в послевоенный период. Они касаются отмены полного образовательного процесса на родном языке в начальной школе с сохранением в школьной программе одного предмета – адыгейского языка и литературы. Это приводит к резкому снижению объема изучаемой лексики родного языка, в частности, касающейся окружающего мира и математики. В национальных школах появляются русские и адыгейские классы с разными программами. Тогда же обозначилась тенденция, когда родители стали отдавать своих детей в русские классы, программы которых более соответствовали требованиям вступительных экзаменов в вузы. Из учебников истории исключаются события Кавказской войны. Эта тема не вписывается в рамки формационного учения, а также не соответствует условиям формирования советской идентичности. Вплоть до начала 1980-х гг. изучение Кавказской войны находится в состоянии глубокого кризиса. Такие изменения в школьных программах оказывали влияние на возможности языка, снижая уровень и качество функционирования адыгского языка, а также деформировали историческую память, ущемляя её и формируя брешь в весьма значительном пласте истории. В 1929 г. создается важный и значимый для культуры адыгов Адыгейский научно-исследовательский институт языка, литературы и истории (преобразован из института краеведения, который был учрежден несколько ранее), проводятся исследования языка, традиционной культуры. Однако в этнографической науке господствует теория пережитков прошлого. Традиционная культура исследуется, но не воспроизводится национальной интеллигенцией, подчеркнуто дистанцирующейся от этих самых «пережитков».

Другим не менее важным фактором, оказавшим влияние на состояние этнической идентичности, является формирование городской локальной идентичности. В 1936 г. центром автономной области становится г. Майкоп, который начал меняться в соответствии с обретенным статусом. Открылся ряд образовательных учреждений: Майкопский учительский институт, преобразованный в 1952 г. в педагогический институт, педагогическое училище, сельскохозяйственный, механический, лесотехнический, медицинский и табаководческий техникумы. Адыгская молодежь потянулась в город, желая получить образование. Формируется адыгская интеллигенция. Однако не успел ещё город в достаточной степени принять столичный облик, как началась Великая Отечественная война. Несмотря на значительные разрушения во время войны и сложное послевоенное время, город был восстановлен в течение пяти лет и значительно преобразился, став образовательным, культурным и промышленным центром региона. Развитие индустриальной культуры города, представленной различными отраслями промышленности – деревообрабатывающей, пищевой, машиностроительной и металлообрабатывающей, целлюлозно-бумажной и легкой – усиливает её привлекательность.

Вторая половина XX в. характеризуется для России активными урбанизационными процессами. Особенно быстро доля горожан и число городов росли до 1981 г., затем темпы роста незначительно снизились. Адыгея в числе регионов, где идет бурный рост городского населения; молодежь активно переезжает в город работать, учиться, жить. Городская культура весьма привлекательна своим комфортом, эстетикой, возможностями самореализации и имеет свои специфические особенности. Городская среда полиэтнична. Соответственно, языком общения становится русский язык. Кроме того, решение вопросов продвижения по служебной лестнице, получение должности или других благ для адыгов были связаны с проявлением лояльности к советской власти, свободным владением языком, приобщенностью к русской советской культуре. Образование во всех учебных заведениях осуществляется на русском языке. Меняется образ жизни в городе, он становиться более индивидуализированным, более закрытым, не всегда удается соблюдать все обычаи и обряды. Изменения происходят в структуре семьи и демографических процессах. Отмечается переход от расширенной большой семьи к малой нуклеарной, состоящей из двух поколений (родителей и детей), наиболее характерной в городских условиях. В отличие от других народов Кавказа, в Адыгее быстро произошел демографический переход, завершившийся в России к 1960-м гг., что в значительной степени повлияло на демографическую ситуацию малочисленного адыгского народа.

В 60-70-х гг. подрастает поколение детей межнациональных браков. В советское время было принято выбирать одну идентичность, которую указывали в паспорте. Тем не менее, надо отметить, что появляется прослойка общества с биэтнической идентичностью. Имеющие такую идентичность люди осознают свое сходство с обеими группами, владеют языком и знают культурные традиции обеих групп и используют опыт одной для адаптации в другой. Таких людей называют посредниками или мостами между культурами. Не исключено и формирование маргинальной этнической идентичности, проявляющейся в колебании, вернее, в «зависании» между двумя культурами, не овладевая в должной мере нормами и ценностями ни одной из них и испытывая при этом внутриличностные конфликты. Биэтническая идентичность наблюдается не только среди «полукровок», но и среди родившихся в моноэтничном браке, проявляясь, в частности, в увлеченности русской литературой и культурой при игнорировании своего языка и традиций. Объясняется это более широкими информативными возможностями русского языка в приобщении к достижениям мировой культуры и познаниях различных наук, что приводит к комплексу неполноценности относительно родного языка. О.Ю. Малинова отмечает, что «в современном обществе идентичности становятся все более множественными, фрагментарными, зависимыми от контекста; они имеют радикально исторический характер и постоянно находятся в состоянии изменения и трансформации» [12: 11].

Таким образом, трансформационные процессы этнокультурной идентичности адыгов значительно ускоряются во второй половине XX в. в связи с изменениями, происходящими в окружающей среде, и резким ускорением технологического и социального обновления во всем мире. Несмотря на трансформационные процессы и кризис индивидуальных идентичностей, коллективная идентичность адыгов сохраняется. Этнические маркеры и факторы, а также культурные коды передавались из поколения в поколение. В их числе самоназвание «адыги», историческая память, язык, единство происхождения и этическая система адыгагъэ, позволявшие объединять диаспоры и отличать себя от других. По мнению В. Хёсли, кризисы индивидуальной идентичности часто вызываются кризисом коллективной идентичности, однако это происходит не всегда. Несмотря на серьезную опасность нестабильности, кроющуюся за каждым кризисом коллективной идентичности, невозможно оценивать последние исключительно отрицательно. Если бы не было подобных потрясений, не было бы и прогресса индивидов и институтов; значит, следует не избегать кризисов идентичности, но направлять их в правильное русло [13: 117]. Этнический ренессанс 90-х гг. XX в. стабилизировал кризис этноидентичностей, став защитой от социально-экономических потрясений, происходящих в стране. Ситуация стабильности дает возможность осмыслить неизбежность кризисов как индивидуальной, так и коллективной этнической идентичностей и разработать систему мониторинга и способы управления процессами.

Литература:

1. Эриксон Э. Идентичность: юность и кризис. Пер. с англ. – М.: Издательская группа «Прогресс». – 344 с.
2. Шнейдер Л.Б. Профессиональная идентичность: Монография. – М.: МОСУ, 2001. – 272 с.
3. Покасова Е.В. Кризис идентичности в эпоху глобализации: утрата самости или обретение свободы? // Вестник Новосибирского государственного университета. Серия: Философия. – 2013. – Т. 11. – Вып. 3.
4. Клейн Л.С. Этническая солидарность и гаплогруппы URL: http://генофонд.рф/?page_id=4590
5. Садохин А.П. Этнология: Учебник. 2-е изд., перераб. и доп. – М.: Гардарики, 2006. – 287 с.
6. Цит. по: Шажинбатын А. Этнос и человеческая природа // Философская мысль. – 2015. – № 7. – С.47-75.
7. Гумилев Л.Н. Этносфера: история людей и история природы. – М.: Экопрос, 1993.
8. Виды этнической идентичности http://arheologija.ru/tipyi-etnicheskoy-identichnosti/
9. Бузаров К.И. Развитие народного образования в Адыгее (II пол. XVIII в. – I пол. XX в.) // Вестник Адыгейского государственного университета. – Серия 3: Педагогика и психология. – 2012. – № 1.
10. Шхахутова З.З. История образования в Адыгее (конец XIX – 20-е гг. XX в.): Учебное пособие. – М.-Берлин: Директ-Медиа, 2015. – 68 с.
11. Делова Л.А. Межэтническая семья в поликультурном социуме. – Майкоп: ОАО «Полиграф-ЮГ», 2009. – 144 с.
12. Малинова, О.Ю. Идентичность как категория практики и научного анализа: о различии подходов // Права человека и проблемы идентичности в России и в современном мире / под ред. О.Ю. Малиновой и А.Ю. Сунгурова. – СПб.: Норма, 2005.
13. Хёсле В. Кризис индивидуальной и коллективной идентичности // Вопросы философии. 1994. – №10. – С. 112-123.

Вестник науки АРИГИ №12 (36) с. 154-159.
 (голосов: 1)
Опубликовал admin, 10-05-2018, 13:05. Просмотров: 329
Другие новости по теме:
Нуриетта Тов: Язык и национальная идентичность
Г.Г. Тхагапсова: Традиционная культура адыгов в условиях антропологического ...
Асфар Куек: Феномен адыгской диаспоры: идентичность и историческая память
Общественность КБР Юрию Кокову: «Адыгам нужна адресная государственная подд ...
Итоги конференции в Швеции: Черкесский этикет и язык сохранят черкесов в 21 ...