Архив сайта
Июль 2019 (15)
Июнь 2019 (12)
Май 2019 (12)
Апрель 2019 (17)
Март 2019 (16)
Февраль 2019 (24)
Календарь
«    Июль 2019    »
ПнВтСрЧтПтСбВс
1
2
3
4
5
6
7
8
9
10
11
12
13
14
15
16
17
18
19
20
21
22
23
24
25
26
27
28
29
30
31
 
ГОЛОСОВАНИЕ НА САЙТЕ
Какая страна, на Ваш взгляд, примет больше беженцев-черкесов из Сирии?
Российская Федерация
Соединенные Штаты Америки
Ни та, ни другая
СМС-помощь


Аслан Шаззо на сервере Стихи.ру


Аннотация: В статье с учетом новых подходов, предлагаемых культурной антропологией, рассмотрен наиболее ранний – младенческий период детства в культуре адыгов. Автор отмечает понимание адыгами особой уязвимости ребенка в данный период, требовавший ответственного отношения при выборе способов ухода за младенцем. При наличии достаточно обширного материала по культуре детства адыгов, автор попытался расширить и углубить видение проблемы.

Ключевые слова: этнография детства, младенческий период, новорожденный, способы ухода, обряды, люлька, тугое пеленание.

Abstract: the article is considering the new approaches offered by cultural anthropology, considered the most early – infant period of childhood in the culture of the Circassians. The author notes the Circassians understanding of the particular vulnerabilities of the child in this period, demanding a responsible attitude when selecting methods of baby care. When there is quite extensive material culture of childhood of the Circassians, the author has attempted to broaden and deepen the vision of the problem.

Keywords: Ethnography of childhood, neonatal period, newborn, care, rituals, cradle, tight swaddling.


Галина Тхагапсова: Этнография детства у адыгов, – младенческий период





























Отличительной чертой решения научных проблем современной социогуманитаристики является междисциплинарное взаимодействие. По мнению российского этнолога Г.А. Комаровой, «Профессиональная интеграция, взаимовлияние и методико-методологическое взаимообогащение этнографов и представителей смежных наук (истории, археологии, физической антропологии, демографии, лингвистики, географии, социологии и др.) традиционно составляли важную особенность отечественной этнографии / этнологии» [1]. Среди ряда новых направлений интегративной этнографии / этнологии значимое место занимает этнография детства – междисциплинарная область исследования на стыке культурологии, социологии и психологии, изучающая особенности культуры, быта и методов воспитания ребенка у различных народов мира. Основателем данного научного направления по праву считается выдающийся этнограф современности М. Мид, которая ставила своей задачей понять, как варьируют различные типы социализации и их элементы в зависимости от уровня социально-экономического развития, типа культуры и т.д. в сравнительно-историческом аспекте. Советская школа «Этнографии детства» разрабатывалась под руководством и по научной программе И.С. Кона – известного психолога, антрополога, социолога, а также научными сотрудниками Института этнографии и антропологии. Итогом нескольких лет коллективной работы стал выпуск трёх сборников серии «Этнография детства». Авторы материалов, используя новые подходы, рассмотрели особенности культуры детства и процессов социализации детей в разных человеческих обществах, что представляет не только теоретический интерес, но и важное прикладное значение [2].

Исследованию феномена детства в адыгской этнографии уделено достаточно внимания. В трудах известных ученых М.А. Меретукова, С.Х. Мафедзева, В.К. Гарданова, С.С. Киржинова, Г.Х. Мамбетова, М.И. Мижаева, Р.Б. Унароковой, М.А. Джандар, Н.М. Чуяковой нашли отражение вопросы адыгской системы воспитания, этнопедагогических традиций, детского фольклора. Тем не менее, в адыгской этнографии детства остается достаточно тем для более глубокого осмысления и анализа. В данной статье мы хотели бы обратиться к одному из важных этапов детства – младенческому периоду и рассмотреть приемы ухода и обрядовую культуру адыгов с культурантропологических позиций.

Младенческий период – особая пора в развитии ребенка. Обычно он начинается с появлением ребенка на свет и заканчивается отнятием от груди или периодом, когда ребенок начнет ходить. Первый год жизни ребенка отличается физической и психической незрелостью и требует большого внимания и ухода.

В системе возрастных категорий у адыгов период младенчества делится на два этапа: сабый цIын (досл. «мокрый, не обсохший» ребенок) – первый месяц жизни, период новорожденности; сабый быдзашъу – грудной возраст. Забота и уход за ребенком в этот период – весьма ответственный труд, который в основном осуществляет мать, которая значительно теснее связана со своим ребенком. Их контакт, имеющий первоначально характер симбиоза, начинается уже в утробной фазе развития и закрепляется в процессе дальнейшего ухода и воспитания. Основными жизненными потребностями первого года жизни ребенка, которые необходимо удовлетворить, являются: сон, еда, питье, уход, гигиена.

Уход за новорожденным начинался с обрезания пуповины и обмывания ребенка, где особое место занимают способы обращения с пуповиной и последом. Сакрализация последа и пуповины, характерная для культуры многих народов, имела место и у адыгов. Она связана с поверьем, что детское место и пуповина являются частью ребенка, местом пребывания его духа-хранителя. По выходу плода из родовых путей пуповина перерезалась ножницами на длину «щэрэч» (расстояние от конца растянутого большого и до кончика указательного пальца) и перевязывалась нитками. Кровью из пуповины смазывали губы и щеки новорожденному с пожеланиями счастья, здоровья, долгой жизни. Отпавшую, через несколько дней, часть пуповины вмазывали в стену дома. Пуповину и послед вместе с водой, которой обмывали ребенка, зарывали у порога комнаты, возле очага или возле забора. Зарывали в землю также и воду, которой обмывалась роженица первый раз после родов. Это делалось независимо от пола ребенка. Мамыку (повитуха) сразу обмывала ребенка теплой водой температуры «Iэм къефэбэкIэу» («ощущение рукой тепла») с добавлением золы. Зола создает щелочную среду,содержит много микроэлементов, хорошо очищает кожу, обладает целебными свойствами [3]. После купания, завернув в пеленку, ребенка укладывали рядом с матерью. Необходимо отметить, что в отношении купания есть ряд свидетельств с разночтением относительно температуры использовавшейся воды. Так, по свидетельствам авторов XIX в., новорожденного сразу несли к реке и независимо от погоды купали в ней. Известный европейский путешественник К. Кох отмечал, что ребенка после рождения на сутки оставляли на свежем воздухе ничем не покрытым и только после этого обмывали водой [4: 585]. Однако полевой материал более позднего периода не подтверждает этих традиций.

Наиболее важным и ответственным в уходе за ребенком раннего периода является грудное вскармливание, которое составляет не только обязанность женщины, но и самую сущность материнства. В адыгском лексиконе есть выражение «сянэ ыбыдзыщ», что означает «клянусь молоком матери», т.е. самым святым, давшим жизнь человеку. Считалось, что если ребенок будет получать даже с наперсток грудного молока «сабыим хьакIустэл изы нахь быдзыщэ ымыгъотыми куцI фэхъу», то это даст ему силу и здоровье. Режим кормления устанавливал сам ребенок. Есть такая пословица «кIалэр мыгъэу быдз Iуалъхьэрэп» – не плачущему ребенку грудь не дают. Ребенка кормили не по часам, а по мере требования, то есть, когда он плакал.

В силу ряда жизненных обстоятельств женщина могла лишиться грудного молока и тогда ей на помощь приходили другие кормящие мамы, соседи или родственники. Женщина, вскормившая ребенка своим грудным молоком, становилась ему второй – названной – матерью, а ребенок, с которым он вскармливался – братом или сестрой. Таким образом, возникали связи искусственного родства. К выбору кормилицы относились ответственно с одобрения и участия свекрови. Вскармливаться должны были однополые младенцы, чтобы возникающие родственные отношения не мешали в дальнейшем возможности заключения брака. Впоследствии всю жизнь кормилица почиталась как мать, и ей оказывались должные знаки внимания. Ребенок мог долго вскармливаться грудным молоком, до 2-3 лет или до наступления у женщины следующей беременности, и это было не только в интересах ребенка, а больше рассматривалось как естественное средство контрацепции [5: 98-101].

Кормление грудью – это больше чем просто питание. Оно означает тесные эмоционально-физиологические связи. Теплое тело матери, её ласковый голос, их игра друг с другом – все это дает ощущение полной безопасности и состояние психологического комфорта. Когда ребенок плакал, матери рекомендовали «убгъэ кIэубыт» – прижми к груди, чтобы успокоить. Отлучение от груди – болезненный процесс, как для ребенка, так и для матери. У ребенка меняется характер питания, он полностью переходит на новую пищу. Происходит ослабление интимных связей с матерью, чему ребенок усиленно противится. Чтобы ребенка отпугнуть от груди матери смазывали соски горьким перцем, а матери, чтобы молоко быстрее перегорало, перевязывали туго грудь и изменяли питьевой режим. Для матери это также был стресс, связанный с началом социализации и отдаления ребенка от матери [6].

Психологи давно установили, что некоторые свойства личности и самосознание ребенка зависят от того, сколько людей ухаживало и заботилось о нем в первые годы жизни. «Множественное опекунство» облегчает детям выработку навыков группового кооперативного поведения, основанного на коллективной взаимозависимости. В то же время коллективное воспитание нередко порождает зависимость от группы, оглядку на других, конформность [7: 47-54]. Для адыгов характерно множественное «опекунство», где главным лицом выступает свекровь-бабушка. Именно её – «унэгуаще» – княгиню дома внуки звали «нан» – мама, а маму порой звали, как и все в доме, по имени. Но это не вызывало у ребенка отчуждения от матери. В семье все, и бабушка в том числе, воспитывали в ребенке уважительное отношение к матери, родившей и вскормившей его. Несмотря на то, что матери в присутствии свекрови – бабушки не позволительно было брать на руки ребенка и нянчить, но в случаях, когда ребенок плакал, не мог успокоиться или ему было что-то нужно, бабушка просила мать взять ребенка и сделать все необходимое, чтобы его успокоить. Обычаи избегания между родителями (особенно отцом) и детьми в присутствии старших, имевшие место в культуре адыгов, можно толковать по-разному. Они воспринимались и как этикетные нормы уважения старших, перед которыми неприлично было демонстрировать интимные (родительские) отношения, и как путь к социализации и сдерживания биологических, инстинктивных родительских чувств. Это подтверждает и пословица: «ныр сабий гъэкъод» – мать губитель (в смысле баловства) ребенка. Социальные нормы и обычаи должны сдерживать инстинкты, которые ослепляют мать, и она теряет способность критически оценивать ребенка, потакает его капризам [8]. Под руководством и наблюдением бабушки («нан») проводятся все обряды, связанные с рождением и становлением ребенка, она же принимает активное участие в уходе за ребенком. Среди обрядов первого года жизни необходимо выделить два. Первый – это обряд надевания на ребенка рубашки, называемой «цыгъоджан» – мышиная рубашка. Присылали мышиную рубашку обычно родители роженицы. Рубашка шилась из старой ношеной, нательной одежды человека здорового, живущего достойно, имеющего семью, благополучного. Шилась она в зависимости от пола и доходила до колен. Надевала её на ребенка повитуха или родственница мужа с пожеланиями, чтобы жизнь была такой же долгой и красивой, как у того, кто её носил [9: 67-77].

Детей выхаживали в специальной люльке «кушъэ», поэтому обряд укладывания ребенка в колыбель был весьма важным и торжественным. Обычно его проводили через две недели после рождения. Колыбель и все принадлежности к ней присылала бабушка по материнской линии. Идеальной считалась колыбель из боярышника – счастливого дерева. Верили, что в такой колыбели дети вырастают здоровыми, крепкими и красивыми. Обряд проводила многодетная опытная здоровая доброжелательная женщина. Прежде чем уложить ребенка в люльку в неё клали кота и яйцо, приговаривая, что кот оставил в люльке свой сон, чтоб у тебя был такой же сладкий сон: «чэтыужъым фэдэу орэчъый!» («пусть спит как кот»). Затем она укладывала в люльку ребенка, сопровождая процедуру благопожеланиями, песнями, обращая внимание матери на то, как правильно укладывать ребенка – ведь чтобы не было деформации головы, ее положение надо периодически менять. Необходимо помнить об уязвимости родничка («шъхьэкупцIапцI»), надевать чепчик, особенно когда ребенок спит, а в качестве оберега и сигнала опасности прикрепляли к волосам в области родничка прополис («тIэтIэй») [10: 14-35]. Также необходимо следить за положением плеч, не оттягивать их сильно вниз и не поднимать их высоко, они должны лежать ровно, расслабленно. Нельзя затягивать ремешки на люльке слишком туго или слишком слабо и т.д. После укладывания в люльку устраивали праздничное угощение, дарили подарки, произносили благопожелания.

По поводу функциональности люльки и тугого пеленания, начиная с советского периода, когда на рассматриваемые способы ухода за новорожденными было поставлено клеймо «пережитков прошлого», до сегодняшнего дня идут дискуссии. Тем не менее, несмотря на это клеймо, люлька всегда оставалась необходимым предметом по уходу за новорожденными у адыгов, а также у других народов Кавказа. Устройство люльки вполне функционально и гигиенично. Её конструкция представляет собой деревянную кроватку со спинками на дугообразных полозьях, на которых ее можно раскачивать. Особенностью её устройства было круглое отверстие на дне, около 10 см в диаметре. Такое же отверстие было в матрасике и в простыне, в это отверстие вставлялась полая трубка с раструбом, изготовленная из камыша или косточки голени желательно молодого ягненка. Косточка тщательно обрабатывалась, с учетом пола ребенка делалось отверстие. Важно было, чтобы она не причиняла неудобств и была безопасной для здоровья ребенка. Во всяком случае, в полевых материалах нарушений развития или каких-то других патологий при использовании этих трубочек не отмечается.

Ребенок укладывался на матрасик, трубочка «бэкъудадз» плотно приставлялась к половым органам и зажималась между ножек, в области колена на ножки клали тонкую, мягкую прямоугольной формы подушечку и плотно фиксировали к люльке специальными лентами «кушъэпс». Выделения ребенка через трубочку попадали в емкость, закрепленную к днищу люльки. Таким образом, весь период пребывания ребенка в люльке он оставался сухим и чистым. Важно также отметить ряд гигиенических характеристик матрасика, который набивался шелухой проса «гъажъонапIэ». Шелуха проса обладает бактерицидными свойствами, что очень важно для профилактики опрелостей и кожных заболеваний у детей. Надо также отметить ортопедические функции матрасика – он был достаточно плотным, не сбивался. Материал (шелуха проса) не был гигроскопичным, хорошо проветривался, что позволяло ребенку даже в самое жаркое лето быть сухим и чувствовать себя комфортно. Первые два-три месяца ребенок подолгу находился в люльке, где строго ограничивалась его физическая подвижность, когда он просыпался, мать могла подсесть к нему и, не доставая его из люльки покормить. Постепенно время пребывания ребенка в люльке уменьшалось. Ему чаще освобождали руки, ноги, доставали его из люльки, играли с ним, перекидывали через руку и массажировали спинку, а уже после года начинали отлучать от люльки. Часто бывало, что дети с трудом отлучались от люльки, не могли уснуть вне её, просились уложить в неё [11].

Таким образом, основной способ ухода за младенцами заключался в способе тугого пеленания и содержания в специальной люльке. Этот способ практиковался у многих народов, а также долгое время и в научной медицине. Адыги считали его более безопасным методом. Младенец плохо адаптирован к внешней среде, для него активные движения не привычны. Непроизвольные движения рук пугают его, он часто от этого просыпается. Люлька позволяла формировать ограниченное уютное пространство, в котором ребенок чувствовал себя комфортно и спал спокойно. Большое значение в уходе за новорожденным придавалось купанию и массажным действиям, которыми старались придать правильную форму головке, проверялись суставы, разглаживались ручки, ножки [12]. По мнению О.С. Павловой, «социокультурная практика тугого пеленания, наряду со многими другими традиционными институтами воспитания детей на Северном Кавказе, до сих пор представляет особую значимость и ценность с точки зрения сохранения неповторимого своеобразия северокавказского характера» [13].

Следует отметить понимание адыгами уязвимости, слабости новорожденного в физическом и психическом плане, в силу чего вся обрядовая структура периода младенчества была направлена на защиту ребенка от дурного глаза («нэIей», «нэбзаджэ») и создание условий для нормального развития. Прежде всего, проводилось окуривание серой помещения и всего двора. Детские принадлежности не оставляли на улице после захода солнца, чтобы злой дух не повредил ребенку. Каждый день все его одежды встряхивали над огнем – очищали от злого духа [14]. Широко использовались разного рода обереги. Наиболее употребляемым амулетом у адыгов и вообще у народов Кавказа является раковина каури (Cypria). Как сообщает Чурсин, раковины эти попадают на Кавказ из Персии и Турции. Раковины каури можно встретить в амулетах чуть ли не у всех народов Кавказа [15: 110]. У адыгов до настоящего времени во многих семьях хранятся эти обереги. Раковина каури применялась для лечения болезни жэгъубэгыгъ (предположительно, паратита или ангины). Для предохранения детей от болезней амулет привязывали к люльке. О вере в магическую силу камней, имеющих необычную форму и происхождение, говорят следующие рекомендации: если ребенок плаксив и беспокоен, то нужно из стенки гнезда ласточки извлечь три камешка, завязать в тряпочку и привязать к люльке. Если же у ребенка болит низ живота (кIапцэ), то подвязывали черную бусинку с белыми точками. Верили, что такие бусинки падают с неба. Голубые бусинки или камешки считались оберегами от дурного глаза [16: 76-91].

У адыгов были Iазэ (лекари), которые специализировались на лечении детских болезней. Одним из распространенных терапевтических методов, используемых в народной медицине адыгов, в частности, в детской практике, можно назвать ингаляции («кIэгъэон»). Ингаляционный метод введения лекарств был известен еще в глубокой древности. Адыги настолько широко его применяли, что часто вместо слов «больного лечили» говорили просто – «ему сделали кIэгъэон». Для ингаляции применяли как естественные пары, так и дымовые ингаляции. Например, эффективным способом лечения сильного кашля у детей является следующий способ. Ранней весной в период половодья, утром, под первыми теплыми лучами солнца над рекой появлялся легкий туман – испарина. Больного ребенка надо было носить по утрам к речке, чтоб он дышал этой испариной. Курс лечения 7-10 дней. Положительный результат отмечается при кашлях любой этиологии [17].

Часто использовали и дымовые ингаляции, которые проводились следующим образом. На железный лист клали горящие угли, на угли насыпали высушенные растения, минеральные соли или продукты животного происхождения. Образующимся дымом окуривали больное место. Детям с признаками психо-эмоционального расстройства, т.е. плаксивым, пугливым, с плохим ночным сном, со страхами, проводили ароматерапию. К люльке, у изголовья привязывали или клали под подушку, под матрац болотную траву «гъошъууц» (иссоп лекарственный) и делали дымовые ингаляции. При простудных заболеваниях использовали отвары целебных трав, в которых ребенка купали и одновременно давали пить. Излюбленными лекарственными растениями, используемыми в детской практике, были девясил высокий, портулак (уцпщэр), лакрица (лъэпсэIэшъу) [18].

По представлениям адыгов, «шэфыр фабэзэ афызы, цIыфыр цIыкIузэ агъасэ» – воск мнут пока горяч, человека воспитывают пока мал [19]. Уже на первых порах после рождения ребенок проявляет свою индивидуальность не только физическую, но и психическую. И нужно было увидеть эту индивидуальность и обращаться с ним с учетом этих особенностей. В период младенчества – это общение с ребенком, имеющее соответствующую эмоциональную окраску. Все, кто брал ребенка на руки понянчить, разговаривали с ним, называли себя, говорили какой он красивый, славный и другие добрые слова. При этом всегда подчеркивалось половое различие. Если это девочка – говорили, что она будет красавицей послушной, доброй, если мальчик, то будет сильным, мужественным защитником. Обращение с девочкой было более нежным. Её всегда старались держать одетой, приговаривая при этом, что она девочка, должна быть стыдливой, прикрывать тело. С мальчиком обращение было более простым и строгим. Адыги уже с самых ранних лет уделяли большое внимание воспитанию гендерных ролей, все время в общении с ребенком подчеркивая его половую принадлежность, в соответствии с которой ему внушались характер поведения и обязанности.

Таким образом, традиционные способы ухода за младенцем у адыгов показывают понимание ранимости и хрупкости этого периода и ответственного отношения к их выбору. В их основе – многовековой опыт и традиционное мировоззрение. Рациональные способы обеспечения нормального физического развития ребенка дополнялись иррациональными.

Литература:

1. Комарова Г.А. Опыт интеграции: междисциплинарное взаимодействие этнографии и этносоциологии. – М.:ИЭА РАН, 2012. – 208 с.
2. Этнография детства – междисциплинарная отрасль. Электронный ресурс. Режим доступа: http://wp.wiki-iki.ru/wp/index.php/Этнография_детства
3. Полевой материал. Собран автором в а. Шовгеновск 2002 г.
4. Кох К. Путешествие по России и в Кавказские земли // Адыги, балкарцы и карачаевцы в известиях европейских авторов XIII-XIX вв. – Нальчик, 1974.
5. Тхагапсова Г. Г. Социокультурные нормы репродукции у адыгов // Этюды по истории и культуре адыгов. – Майкоп, 1999. – С. 98-101.
6. Полевой материал. Собран автором в а. Шовгеновск 2002 г.
7. Пушкарева Н.Л. Материнство в новейших социологических, философских и психологических концепциях. // Этнографическое обозрение №5, 1999 – С. 47-54.
8. Полевой материал собран автором а. Пшизов, Хатажукай 2005 г.
9. Джандар М.А. Песня в семейных обрядах адыгов. – Майкоп, 1991. – 144 с.
10. Хабекирова Х.А. Лечебная культура черкесов. – Черкесск, 2006. – С.17-35.
11. Полевой материал собран в а. Шовгеновск 2002 г.
12. Джандар М.А. Указ.соч.
13. Павлова О.С. Обычай тугого пеленания детей на Северном Кавказе: история и современность // Культура и искусство №6 – 2011.
14. Хабекирова Х.А. Указ. соч.
15. Чурсин Г.Ф. Амулеты и талисманы Кавказских народов. – Махачкала, 1929. – С. 110.
16. Тхагапсова Г.Г. Народная медицина адыгов. – Майкоп, 1996. – С. 76-91.
17. Полевой материал собран автором в а. Пшизов, Хатажукай 2005 г.
18. Тхагапсова Г.Г. Указ. соч.
19. Хуажев М.К. Адыгейские пословицы и поговорки (отдельный оттиск). Ученые записки. Серия фольклора и литературы. – Т. 3. – Майкоп, 1964.

Вестник науки АРИГИ №13 (37) с. 132-138.
 (голосов: 1)
Опубликовал admin, 6-06-2018, 14:20. Просмотров: 207
Другие новости по теме:
Наима Нефляшева: Рождение ребенка у черкесов. Колыбель традиций
В Адыгее реконструирован древний черкесский обряд: укладывание ребенка в ко ...
В Адыгейске найден брошенный новорожденный ребенок (Адыгея)
В столице Адыгеи можно стать в очередь в детский сад через Интернет
В Майкопе установлена спонсорская «такса» для родителей, которые хотят устр ...