Архив сайта
Май 2022 (28)
Апрель 2022 (34)
Март 2022 (34)
Февраль 2022 (32)
Январь 2022 (34)
Декабрь 2021 (32)
Календарь
«    Май 2022    »
ПнВтСрЧтПтСбВс
 
1
2
3
4
5
6
7
8
9
10
11
12
13
14
15
16
17
18
19
20
21
22
23
24
25
26
27
28
29
30
31
 
ГОЛОСОВАНИЕ НА САЙТЕ
Какая страна, на Ваш взгляд, примет больше беженцев-черкесов из Сирии?
Российская Федерация
Соединенные Штаты Америки
Ни та, ни другая
СМС-помощь


Аслан Шаззо на сервере Стихи.ру


Аннотация. В статье рассмотрены некоторые доклады нартоведов, прозвучавшие на коллоквиуме «Европейского Общества кавказологов», проведенном в Майкопе в 1992 г. Возвращение к ним обусловлено, прежде всего, важностью проблем, поднятых на форуме, величиной задач на перспективу, которые были поставлены его участниками перед собой и будущими исследователями. При этом статья ориентирована на такие темы нартоведения, озвученные коллоквиумом, которые могли бы стать предметом рассмотрения социологии культуры.

Ключевые слова: Адыгея, адыгский (черкесский) нартский эпос, абхазы, абазины, балкарцы, карачаевцы, чеченцы, ингуши, осетины, матриархат, патриархат, Хасэ, философия, мудрость.


Первый кавказский коллоквиум ЕОК: философско-культурологический дискурс, – А.М. Шаззо





























A.M. Shazzo


First Caucasian colloquium ESCS: philosophical and cultural discourse


Abstract. The article examines some of the reports of nartists, sounded at the colloquium of the “European Society of Caucasian Studies” held in Maykop in 1992. The return to them is due, first of all, to the importance of the problems raised at the forum, the magnitude of the tasks for the future that were set by its participants and future researchers. At the same time, the article is focused on such topics of Studies about Narts, voiced by the colloquium, which could have become the subject of consideration of the sociology of culture.

Keywords: Adygea, Adyghe (Circassian) Nart epic, Abkhazians, Abazins, Balkars, Karachais, Chechens, Ingush, Ossetians, matriarchy, patriarchy, Khase, philosophy, wisdom.


VI Международный майкопский коллоквиум «Европейского Общества кавказологов» (ЕОК), состоявшийся в столице Адыгеи 23-25 июля 1992 г. до сих пор вызывает повышенный интерес. Он стал самым крупным и самым первым научным мероприятием ЕОК, проведенным на Кавказе. Однако его непреходящее значение объясняется и другими факторами, например, временем, когда он был созван – поворотным, кризисным, но одновременно и вселяющим большие надежды.

Так, первый президент Адыгеи А.А Джаримов, открывая коллоквиум, рассказал как о недавнем региональном свершении в духе перемен. «Сегодня наша республика является самостоятельным субъектом Российской Федерации со своими законодательными и исполнительными органами и другими властными структурами» [1: 6], – отметил он. Доктор исторических наук М.Г. Аутлев, говоря об издержках нартоведения советского периода, пояснил: «…жизнь дала нам еще один важный урок. Она показала пагубность (и, конечно же, научную несостоятельность) произвольного деления на великие, большие и малые нации. Такой подход приводил к тому, что искусственно ставились всевозможные преграды развитию национальных культур, развитию эпоса окрещенных «малыми» народов» [1: 26].

В работе коллоквиума приняли участие представители научного сообщества дальнего зарубежья: Англии, Германии, Норвегии, Голландии-Нидерландов, Польши, США, Канады, Турции, Сирии; ближнего: Грузии и Абхазии; республик и городов РФ: Адыгеи, Карачаево-Черкесии, Кабардино-Балкарии, Северной Осетии, Москвы и Краснодара.

В секции «Героический нартский эпос» прозвучало 34 доклада. Автор данной статьи не ставил перед собой задачи коснуться всех выступлений, показавшихся ему значимыми. Особое внимание им уделено лишь тем из них, в которых затрагивался философский и социокультурный аспекты, отраженные в адыгском нартском эпосе, а у́же – в его ранних сказаниях. Если же говорить конкретнее, то круг интереса ограничивался тремя пунктами: во-первых, нартским Богом – Тхьэ / Тхьэшхо, во-вторых, нартской формой управления обществом – Хасэ, в-третьих, основой нартской нравственности – Хабзэ, что обусловливало в целом свободный, а значит, выдающийся труд.

Вводным и обзорным являлся доклад доктора филолологических наук А.М. Гадагатля (Республика Адыгея) [1: 15-25]. Прежде всего, им акцентировано внимание на очень важном обстоятельстве для понимания кавказского нартского эпоса. «Одной из особенностей этого эпоса, – сказал он, – является и то, что легенды о нартах бытуют среди многих народов, проживающих на Кавказе (абазин и абхазов, балкарцев и карачаевцев, чеченцев и ингушей, осетин, народов Дагестана и Грузии). И в этом смысле эпос «Нарты» является общекавказским, т.е. эпосом народов Кавказа».

А.М. Гадагатль напомнил также о том, что в 1972 г. завершено опубликование составленного им семитомника адыгского (черкесского) героического эпоса «Нарты», что стало знаменательным событием. За прошедшее с тех пор время «заметно оживилась работа над эпосом в центре и на местах», пояснил он, имея в виду уже не сбор текстов, а их анализ.

«Учитывая неоценимое значение адыгского архаического эпоса в познании жизни Человека на Земле, считаю необходимым ныне учредить в каждом адыгском научно-исследовательском институте Кавказа сектор или отдел нартоведения, которые вместе не дадут погаснуть произведениям народного эпоса «Нартхэр», продолжат его дальнейшее научное освоение», – подытожил свой доклад нартовед.

Особое внимание участниками коллоквиума уделено датированию зарождения основного ядра адыгского эпоса «Нарты». А.М. Гадагатль отметил в связи с этим, что создателями рассматриваемого эпоса были «меото-зихо-адыги», чем косвенно указал на I тыс. до н.э. как на время появления главных его сюжетов.

Особый интерес вызвал доклад «Адыгские нарты и греческая мифология» доктора географических наук Адыла Абдулсэлама Лащэ (Сирия) [1: 68-72], который был зачитан на языке западных адыгов. В нем сопоставлен миф о Прометее со сказаниями о нарте Насрэне и сопровожден анализом, из которого следует вывод о том, что нартский сюжет старше древнегреческого. Анализ также указал на то, что речь должна вестись о заимствовании сюжета из адыгского эпоса в древнегреческую мифологию.

В докладе автор приводит, в том числе и географические аргументы. Например, он отмечает: «Прометея приковали на Кавказе, протяженность горных хребтов которого 1200 км. Мест здесь, куда можно приковать ослушника, великое множество. Как повествуется в мифе, богами была выбрана некая безымянная скала с навесом. Место наказания Насрэна в отличие от этого определено четко – гора Эльбрус» (перевод наш – А.Ш.). К данному аргументу из тех доводов, что приведены автором доклада, можно подобрать логический. Он в переложении будет звучать примерно так: зачем древнегреческие боги перенесли Прометея на живописный Кавказ, когда и в Греции достаточно много высоких, голых от растительности карстовых гор, где наказание стало бы более ощутимым, наглядным и действенным?

И еще один аргумент, приведенный в докладе Адылом Абдулсэламом Лащэ, который, по его мнению, говорит об изначальности эпоса, а не мифа. «Сказания о Насрэне построены ясно, они понятны адыгам и всем нравственным людям: добро борется со злом и побеждает его, в результате чего народ вновь благоденствует. Похититель нартского огня наказан, герой возвращает огонь людям, – отмечает он. – По сравнению с этим греческий миф и запутан, и затемнен. В нем сущности, считающиеся божествами, соперничают друг с другом, борются за власть. Чтобы правильно понять происходящее, нужно глубоко изучить греческую мифологию… Концовка мифа для непосвященного человека тоже непонятна. Зевс посылает к людям Пандора, чтобы тот наказал их. И в итоге получается, что зло торжествует над добром» (перевод наш – А.Ш.).

Кандидат исторических наук Н.Г. Ловпаче (Майкоп), обращаясь к ранним циклам нартского эпоса адыгов, датирует некоторые из произведений с помощью соответствующих им археологических данных [1: 156-162]. В них особое внимание им уделено «самому архаичному» герою – Пэтэрэзу, с одной стороны, его завуалированной «огненности», с другой, как сыну Химиша, которому Орзэмэдж – глава нартского Хасэ, вручает три камня, три оселка за его «мужество и воинское искусство, рыцарское отношение к женщине и воздержание в пище-питье».

В целом Н.Г. Ловпаче пришел к выводу, что «Нартская эпоха у адыгов совпадает с киммерийской эпохой Восточной Европы и Северного Кавказа и иллюстрируется протомеотской культурой Закубанья»… «Но киммерийская эпоха застала протоадыгов и всех северокавказцев не на нуле развития культуры и, в частности, фольклора. Легенды, мифы, предания о Саусрыко, Орзэмэдже, Ащэмэзе, Насренжаче, Адыиф и др. уже существовали у древних предков адыгов», – отметил автор доклада. В целом же, по словам Н.Г. Ловпаче, археология Адыгеи и Малой Азии (Аладжа Хююк) предоставляет параллели к нартскому эпосу адыгов, которые восходят к III тыс. до н.э.

Доктор исторических наук М.А. Меретуков в своем докладе [1: 175-183] представил адыгов как народ, постоянно живший на Северном Кавказе с эпохи неолита (с VIII тыс. до н.э. – А.Ш.). «В нартском эпосе, – отметил он на коллоквиуме, – отложились следы медно-бронзового века (III тыс. до н.э. – А.Ш.), встречаются в нем упоминания о предметах, изготовленных из бронзы и свинца, медный котел, служивший для приготовления пищи, медный амбар, медный гроб, медная конюшня, бронзовая и свинцовая плеть». Но ранний период железного века (I тыс. до н.э. – А.Ш.) в нартском эпосе адыгов, по его словам, представлен более масштабно. Поэтому, как считает автор доклада, «возникновение первоначального ядра нартского эпоса следует связывать со сказаниями, в которых повествуется о Сатаней и Сосруко».

Анализируя древние формы социальных отношений в адыгском нартском эпосе и проводя параллели с историческими данными, М.А. Меретуков раскрывает такие универсальные исторические явления как матриархат и патриархат, уникальные как военная демократия и Синдское рабовладельческое государство. Упоминает автор доклада и о такой форме управления нартского общества как Хасэ. Первый раз это происходит в процитированном им примере с Сэтэнай, когда она «…спрашивает своего сына Сосруко, что нового (тот) видел в пути и на хасе…», второй, когда, по словам М.А. Меретукова, «демократические …порядки на хасе стали утрачивать свое значение…».

Завершающей в неполном перечне тех работ, в которых содержится обоснование датирования произведений адыгского нартского эпоса, можно считать доклад кандидата философских наук из Краснодара В.П. Федунова [1: 77-81]. «Ядро мифа о Прометее (у адыгов Насрена) намного древнее эсхиловского Прометея, (который) относится к середине I тысячелетия до нашей эры. По мнению ряда исследователей, например, А. Гадагатля, мы имеем дело с фактом заимствования древнеадыгского имени «Нэсрен» древними греками (Прометей) путем калькирования», – сославшись на книгу А.М. Гадагатля «Героический эпос «Нарты» адыгских (черкесских) народов», отметил он. В свою очередь, нартовед, процитировав М.Г. Аутлева, отослал прометеевские мотивы к ископаемым остаткам костров в Адыгее, т.е. к поздней ашельской культуре на Северном Кавказе – 150-100 тыс. лет назад [2: 194].

Доклад В.П. Федунова замечателен еще и тем, что в нем заданы интересные вопросы, являющиеся одновременно и задачами для нартоведов на перспективу. «Довольно трудным моментом является попытка объяснить ситуацию, – подчеркнул, например, он, – почему светоносные богатыри, в конце концов, погибают или от рук своих соплеменников, или от стрел, копий, камней своих врагов». Сам он объяснил это с помощью слов Сэтэнай-Гуащэ, обращенных к Шэбатнуко, который спросил мать: зачем она так строго воспитывала его? Ему был дан ответ: для сегодняшнего дня. То есть, как должен гласить подсказанный В.П. Федуновым вывод, все «светоносные богатыри» адыгского нартского эпоса опережали свое время, были обращены в будущее, в том числе и далекое, поэтому с ними и не ладили современники.

К.X. Меретукову-Хагурову (Адыгея) [1: 117-121] подвигло выступить на коллоквиуме с докладом главным образом «…стремление понять «надвременный» характер (живучесть) «Нартов» и его особое значение, роль и место в исторической и культурной жизни адыгского народа; насколько эпос предопределил адыгский национальный характер, стереотип поведения, систему ценностей, профессиональное искусство и некоторые устойчивые черты духовной жизни современных адыгов». Как считает автор доклада, «…на современном этапе исторической жизни и достижений наук появляется возможность по-новому осмыслить этот удивительный памятник древней культуры адыгов. И, прежде всего, в рамках культуро-философской и эстетической мысли, что позволит вывести «Нарты» за пределы его жанровой определенности и поэтики и возвысить до уровня выражения духа адыгского народа, его миросозерцания и самосознания. И в этом его культурный смысл».

По мнению К.X. Меретуковой-Хагуровой при дальнейшем анализе адыгского нартского эпоса необходимо ориентироваться на общепризнанный опыт Гегеля в работе с гомеровскими Илиадой и Одиссеей. При этом следует учитывать, что «…эпос Гомера – вершина развития европейской эпической поэзии», нартское же мировосприятие и осмысление себя отличается от гомеровского. «…Оно включает в себя конкретное видение явлений действительности, связанное с жизнью, верованиями, обычаями, нравами адыгского традиционного общества с известной долей консервации патриархально-родовых отношений, не знавшего письменности, государственности, а значит концептуального, категориально-понятийного опыта мышления, религиозных, этических, эстетических и философских доктрин, трактатов, что не лишало адыгский народ способности мыслить, трудиться и заниматься творчеством».

Кандидат философских наук Р.А. Ханаху (Адыгея), рассмотрел в своем докладе [1: 122-127] категорию «мудрость» и определил семантическую нагрузку, которая производится на данную дефиницию нартским эпосом адыгов. Как известно, слово «философия» греческого происхождения, где phileo означает «люблю», sophia – «мудрость». В целом же philosophia переводится как «любовь к мудрости». То есть, с точки зрения древних греков, мудрость – изначальна, наука же в виде любви к ней появилась позже.

«Мудрость в нашем понимании есть феномен общественного (обыденного) сознания, синтезирующая наиболее общие, существенные черты познания, поведения, действия, которые актуализируются под воздействием различных условий повседневной реальности, имеющих ценностный характер», – отметил Р.А. Ханаху в своем докладе «Феномен мудрости в адыгском эпосе». По его мнению, «…мудрость – это не сумма информации, а высшая духовная потенция человека, синтезирующая все виды познания («глобальная рефлексия») и активного отношения к человеку». При этом он подчеркнул, что «…мудрость как проблема возникает тогда, когда общество попадает в кризисное состояние, и от общества и конкретных людей требуются осмысление прошлого и нахождение оптимальных вариантов бытия в настоящем и будущем».

Слово «мудрый» (sophia) Р.А. Ханаху на язык адыгов переводит как «губзыгъ», где «гуы» – «сердце» и «бзыгъ» («бзыгъэ») – «ясный» [3: Т. I, 114]. По его словам, в адыгском эпосе «Нарты» мудрость фиксируется как массовое явление. При этом нарты, конечно, высоко ценили мудрость изобретателей – ремесленников, производителей зерна, садоводов, животноводов и т.д. Однако в эпосе мудрость «…предстает не только как высший идеал знания, но и поведения. Мудрость поведения ценилась также высоко, как мудрость познания». «Особым уважением, – отмечено также в докладе, – пользовались мудрецы, владеющие ораторским искусством, ибо, как правило, мудрецы прекрасно владеют словом».

«Мудрость – губзыгъ выступает в эпосе и как «наука» управлять людьми. Разумные, мудрые решения принимаются на хасе – высшем нартском совете», – подчеркнул философ. «Надо думать, что хасе уже в раннеклассовом обществе (IV-III тыс. до н.э. – А.Ш.) был тем социальным институтом, где формировались неписанные законы поведения для сородичей, которые впоследствии переросли в феномен адыгагъэ», – пояснил он далее. Другими словами, нартское Хасэ, возможно, было практически той же формой власти, которую Платон в свое время назвал аристократией, т.е. властью мудрецов (философов) и посчитал наилучшей [4].

Мудрость адыгского эпоса «Нартхэр», отметил также Р.А. Ханаху: «…органична и убедительна без особых доказательств, в ней человеческий опыт освобождается от случайного, мимолетного и концентрируется, приобретая зримый эпический характер. Она рождается высоким разумом и создает условия для формирования элементов предфилософии».

«Кто впервые сделал то или иное орудие? От какого прародителя произошел год»? – затронул Р.А. Ханаху в докладе, по сути, важные социокультурные проблемы, такие же, что отражены в адыгском нартском эпосе. Они порождают следующие вопросы, подобные приведенным выше: «Кто первым вывел культурные сорта зерновых? Кто развел невиданные до той поры сады и виноградники? Кто сумел раньше остальных одомашнить животных? Кто изобрел первые орудия производства»? и т.д.

Ведь что такое социокультура? Это, видимо, культура, которая усилиями человека превращена в нечто полезное для общества, например, в один из сельскохозяйственных продуктов. Подвергнутые селекции нартское просо, их золотая яблоня, виноградники, тучные стада скота, разнообразные домашние животные, птица и т.д. – они, видимо, и есть первичная, воплощенная в жизнь культура народа. По аналогии социальной культурой должно явиться нечто полезное для общества, взращенное человеком в самом себе. Притом, правда, что человеку, чтобы стать первым творческим сельскохозяйственным народом, необходимо сначала преобразить себя и лишь затем приступать к диким сортам зерновых, видам животных, созданию орудий труда и т.д.

Как произошел столь значительный качественный скачок в человеке? Что его обусловило? Когда это произошло? И какие ответы на подобные вопросы дает нартский эпос адыгов?

Приведенные выше вопросы, по-видимому, вставали и перед участниками коллоквиума. В том числе они объясняют стремление участников коллоквиума определить, в какое время возникли те или иные циклы нартского эпоса адыгов. Но проблема датирования тем более важна, что, судя по эпосу, нравственные, интеллектуальные преобразования в человеке произошли не в течение продолжительного времени, а быстро.

Одним из главных недооцененных факторов данного скачка в развитии человечества, думается, является вера легендарного народа в единого Бога – Тхьэ / Тхьэшхо. «Тхьэ закъор ары хэмыукъорэр» – «Лишь один Бог не ошибается», – вслед за легендарными нартами говорят адыги и сегодня. По их мнению, безошибочный Бог создал человека совершенным, и люди от рождения в своем становлении обязаны стремиться к идеалу [5: 50-54]. С другой стороны, язычество, возможно, не способно дать такой результат. Об этом на примере древнегреческого мифа о Прометее сказал на коллоквиуме А. А. Лащэ. По его словам, сказание о Насрэне ясно – добро борется со злом и побеждает его, тогда как миф о Прометее запутан, в нем, в конечном счете, зло торжествует над добром.

И действительно, вражда между богами, их борьба за власть, за подчинение себе людей и т.д. не может обусловить появление такой стройной концепции моральных устоев, которая присутствуют в «адыгагъэ» и «Адыгэ Хабзэ». А отсюда и разный воспитательный эффект древнегреческого мифа и адыгского эпоса. Другое дело, что у предков греков в сознании, наряду с языческими богами, присутствовал Theos, похожий на адыгского «Тхьэ» [6: 19-22]. А это не могло не оказывать своего влияния на их нравственность.

Однако в советское время, которое, как известно, отличалось особым воинственным атеизмом, исследование монотеизма нартов стало бы тупиковым, если не откровенно неприемлемым направлением науки.

Не менее замалчиваемой темой адыгского нартоведения должна была оставаться и форма управления нартского общества – Хасэ, о котором на коллоквиуме свое мнение высказали М.А. Меретуков и Р.А. Ханаху. Ведь, исходя из понимания Бога, нарты должны были создавать не только культурные сорта зерновых, садовых растений, выводить продуктивные породы животных, изготавливать передовые для своего времени орудия труда, но и ввести идеальный аппарат управления обществом. Хасэ в нартском эпосе адыгов, его структура и работа описываются самыми ранними сказаниями. То есть, по-видимому, Хасэ у нартов существовало всегда. У адыгов же оно, возникнув также рано и исчезнув в течение катастрофического для них XIX в., возродилось в постсоветское время как общественная структура. И феномену нартско-адыгского Хасэ, естественно, должно быть посвящено не одно основательное исследование.

Практически то же можно сказать и о нравственном каноне нартов / адыгов – Хабзэ, правда, с учетом того, что данная тема и до коллоквиума, и им, и после него исследованиям подвергалась часто. Глубоко и по-своему на коллоквиуме ее осветила К.X. Меретукова-Хагурова. Тем не менее, возможно, данным работам пока недостает более определенного взгляда, какой может дать позиция социологии культуры. Думается, важно при этом подвергнуть анализу и предположение автора данной статьи о влиянии монотеизма как на возникновение совершенной формы управления нартским обществом, так и на формирование в нем личностей высокой духовности, что обусловило появление творческого, замечательного по результатам труда.

Таким образом, указанное в данной статье направление исследования ранних – героико-трудовых произведений нартского эпоса адыгов следует считать достаточно интересным и перспективным для современной науки.

Литература:

1. Нартский эпос и кавказское языкознание // Материалы VI Международного майкопского коллоквиума Европейского общества кавказологов. – Майкоп. 1994. – с. 384.
2. Гадагатдь А.М. Героический эпос «Нарты» адыгских (черкесских) народов. – Майкоп, 1987.
3. Шагиров А.К. Этимологический словарь адыгских (черкесских) языков. – М., 1977.
4. Государство (Платон) [Электронный ресурс] – Режим доступа: https://dic.academic.ru/dic.nsf/ruwiki/221008 , (дата обращения 24. 02. 2021).
5. Шаззо А.М. О взаимозависимости: нартский Бог, нартский мир и нартский характер // Вестник науки АРИГИ №22 (46). – Майкоп, 2019.
6. Шаззо А.М. Этимология слова «Тхьэ» (Бог): семантические и фонетические параллели в различных языках // Адыги: проблемы сохранения культурного наследия и этнической самобытности. – Майкоп, 2018.

Вестник науки АРИГИ №26 (50) с. 142-148.
 (голосов: 0)
Опубликовал admin, 30-04-2021, 11:48. Просмотров: 678
Другие новости по теме:
Феномен мудрости в адыгском эпосе, – Р.А. Ханаху
Нарты устраивали богатырские игры у горы Ошхамафэ (Справка)
Адыгский эпос "Нартхэр" – многовековая память народа, - А.М. Гадагатль
"Жизнь для народа", - к годовщине смерти Аскера Гадагатля
Ушел из жизни Аскер Гадагатль