Архив сайта
Май 2022 (26)
Апрель 2022 (34)
Март 2022 (34)
Февраль 2022 (32)
Январь 2022 (34)
Декабрь 2021 (32)
Календарь
«    Май 2022    »
ПнВтСрЧтПтСбВс
 
1
2
3
4
5
6
7
8
9
10
11
12
13
14
15
16
17
18
19
20
21
22
23
24
25
26
27
28
29
30
31
 
ГОЛОСОВАНИЕ НА САЙТЕ
Какая страна, на Ваш взгляд, примет больше беженцев-черкесов из Сирии?
Российская Федерация
Соединенные Штаты Америки
Ни та, ни другая
СМС-помощь


Аслан Шаззо на сервере Стихи.ру


Письмо твое от 13 Апреля, любезнейший Алексей Петрович, я получил в Владикавказе, куда я должен был поспешить из Шемахи по получении известия о вторжении Шамиля в Кабарду. Будучи уверен, что в Москве пойдут всякого рода толки и преувеличения насчет этой экспедиции, я из Владикавказа же написал несколько слов Булгакову, для успокоения на счет предприятия, которое кончилось ничем почти вредным для нас, но совершенною неудачею для нашего неприятеля.

Нальчик, 5 мая 1846 г.: письмо М. С. Воронцова к А. П. Ермолову





























Пробыв всего шесть дней в Большой Кабарде, в Черекском ущелье, не успев почти ни в чем с Кабардинцами и не смев ни взять, ни атаковать ни слабого укрепления Черекского, ни одной станицы на Тереке, он обманул тех из Кабардинцев, которые к нему пристали, обещанием идти чрез два дня в Нальчик или на Баксан, и, велев им собрать молодцов к нему на помощь, в ту же ночь, с 25-го на 26-е, ушел поспешно к Тереку; там подрался немного с Миллером, который очутился тут с тремя батальонами, тотчас переправился, шел без остановки целые сутки и 27-го по утру переправился уже через Сунжу, сделав, как ты увидишь по карте, в 36 часов до 150 верст.

26-го числа уже три батальона, пришедшие из Грузии, соединились с Нестеровым, который был на дороге к Ардону, в намерении соединиться с Миллером и с ним вместе идти к Фрейтагу. Если бы Шамиль промедлил еще два дня, то ему было бы почти невозможно спастись, по крайней мере с артиллериею; он это почувствовал и, как скоро узнал, что войска из Грузии перевалились чрез горы и пришли в Владикавказ, и видя, что Кабардинцы только что отчасти колеблются, а вооруженного восстания в его пользу никакого не сделали, он решил уйти как можно скорее. Идучи в Кабарду, он послал наиба Нур-Али-Муллу с большим сборищем с приказанием идти чрез Джираховское ущелье к Ларсу и пересечь все сообщения между Грузиею и Владикавказом; но отчасти по нерешительности и отчасти по наклонности Галачаевцев, а еще более Джираховцев пропустить его чрез свое ущелье, Нул-Али ничего не сделал и остался только несколько дней не ближе 30 верст от большой дороги, между тем как наши войска со всех сторон сбирались.

Конечно жаль и очень жаль, что он мог уйти без большой материальной потери, потому что тогда бы был для него решительный удар; но при таком поспешном уходе трудно было против него более сделать. Впрочем он людей потерял довольно в разных стычках, особливо переправляясь назад через Терек, где половина его отряда была во все время под картечью пушек Миллера; репутация же его и влияние моральное много пострадали, потому что, собрав самое сильное сборище, которого он во все время еще не имел и обещав ему самые блистательные успехи, он не имел ни малейшей удачи. Войска его, собранные из всех частей Дагестана (между пленными есть Аварцы и Унцукульцы) в последние дни совершенно голодали. Кабардинцы не могли или не хотели ему давать хлеба и с большим принуждением только делились рогатым скотом, а на возвратном пути многие умерли от жажды: ибо, чтобы идти скорее и не быть отрезанными Нестеровым, он шел от Терека до Сунжи верст 80 по средней дороге, совершенно безводной. А вместе с тем и он сам, и все прибывшие с ним увидели, что между Черкесскими и другими племенами, ни расположения, ни помощи ему не было, кроме некоторых князей или, лучше сказать, узденей Большой Кабарды, всего 4 человека, которые его вызывали, но потом ничего в его пользу не могли сделать. Народы Правого фланга и Закубанцы на его призывы отвечали, что они будут ждать его успехов, дабы на что-либо решиться и тогда только прекратить мирные с нами сношения; а Карачаевцы ему решительно сказали, что будут драться до последнего и не пустят через их земли.

Все это вместе составляет результат хороший, и мы в этом много обязаны своевременному узнанию чрез лазутчиков о сборе и направлении его и счастливому движению Фрейтага в Казах-Кичу, пред самым моментом переправы Шамиля, несколько верст выше чрез Сунжу, и скорому его преследованию по следам. Это самое поставило Шамиля с самого начала в фальшивое полохсение. Уже на Тереке Фрейтаг, может быть, мог бы действовать решительнее 18 числа; но с одной стороны он счел необходимым видеть Нестерова и обеспечить свое продовольствие, а с другой стороны они оба были обмануты фальшивым известием, что вся Большая Кабарда вооружилась и соединяется с Шамилем у Минарета. Как бы то ни было, все надежды Шамиля на народы Правого фланга и между ними надежды тех, которые ждали его и считали на возможность и последствия его к ним прибытия, все эти надежды пропали; а между Дагестанцами и другими, с ним пришедшими в столь неудачном походе, влияние и власть его более или менее должны уменьшится.

Теперь посмотрим, что он будет делать. Мы будем хладнокровно продолжать наши прежние предположения, а там что Богу угодно, то и будет. Скажу только еще, что если Шамиль имел большие намерения для будущности, то и тут он сделал большую ошибку в выборе на то времени. В первых известиях, полученных мною еще в Шемахе и на дороге, здешние наши начальники, или из опасения того, что сделают Кабардинцы, или по другим, неизвестным мне причинам, давали всему вид весьма серьезный и говорили о возможности потерять владычество России на Кавказе. Я этому с самого начала не поверил по двум причинам: 1-е по скорому преследованию Фрейтага и по уверенности, что большого восстания в Кабарде не будет, а 2), что если дела пойдут немного вдаль, то мы имели в нашу пользу ту огромную выгоду, что 12 батальонов 5-го корпуса (все тысячные батальоны), долженствующие идти в Россию, кроме одного, все еще были на местах и тотчас задержаны: 4 в Дагестане, а 8 на Линии и близ самого театра происшествий. С таким резервом успех наш не мог быть сомнителен, если бы Кабарда и восстала. Заводовский тотчас остановил и поворотил батальон, который был уже за Ставрополем, прочих придвинул; а один, попавшись в руки Фрейтага, участвовал в его походе, равно как и маршевые батальоны, идущие на комплектование новых полков, Дагестанского и Самурского. Теперь 4 батальона 13-й дивизии уже мною отпущены по прежнему направлению в Россию; прочие же задержаны на несколько недель, пока не везде осмотримся, и маршевые батальоны дойдут до своих новых полков. Все это я сам увижу, ибо отсель отправляюсь после завтра по Тереку на Внезапную, Чир-Юрт, Шуру и в Южный Дагестан.

Здесь в Кабарде все кончено и устроено; главные виновники, писавшие к Шамилю и просившие его прийти сюда, суть Магомет-Мирза Анзоров, Магомет Кожохов, Магомет Тилтеров и Магомет Куденетов; они скрылись в леса или в Чечню. С ними поступлено по твоей прокламации: они объявлены абреками, имение их конфисковано, и все положенные тобою штрафы и наказания объявлены против тех, которые дадут им малейшую помощь или убежище. Кроме этих четырех есть еще один эфенди Гаджи-Берцов, писавший призвание Шамилю и который попал в ту же категорию; главного же эфенди здесь Шаратлука, который хотя был у Шамиля, но его не призывал и потом немедленно явился к кн. Голицыну, мы удалили на время в Россию. Явившиеся ко мне здесь все князья выбрали для нового Кабардинского суда таких, которые не являлись к Шамилю, и все единодушно просили о строгом наказании настоящих виновных. В числе оставшихся у нас вернейшими и показавших более усердия, нельзя не отличить подполковн. князя Мисоста Атажухина, князя Алкаева Мисостова, Батыр-Бек-Тамбиева, подпоручика Мед-Кудепетова, Баты-Гирея Даутокова, Девлет-Гирея Тамбиева, Жашока Агоева, Магомета Намцова и некоторых других. Народ везде остался спокойным, и те только увлечены или вышли сами в горы, которые были на самой дороге Шамиля или как у Магомет-Анзорова, которого владетели к тому принудили. Теперь все до единого уже возвратились в свои аулы и все уже начали пахать и сеять, как будто ни в чем не бывало. Из тех, которые были собраны у Шамиля в Череке, партия была послана вместе с Чеченцами на Баксан, но как скоро встречены были кавалериею Фрейтага, то Кабардинцы отказались от боя, не смотря на увещания Магомет Анзорова; Чеченцам одним досталось от передовых казаков, и они оставили 5 тел. Ненависть между Кабардинцами, Чеченцами и Тавлинцами останется на долго весьма сильно. Голицыну были трудные минуты до прихода Фрейтага к Череку, и он не мог не ждать атаки для самого Нальчика; но решительно Шамиль не смел ничего атаковать и тем еще более показал слабость свою всем здешним народам.

Я здесь сижу у стола, на котором пишет обыкновенно Голицын и на котором лежат два закона, которые служат ему руководством: Кора во Французском переводе и твоя прокламация, и положение насчет Кабардинского народа. Я это письмо начал в Нальчике, продолжал сегодня 12 числа в Внезапной, а кончу, надеюсь, в Шуре. Вчера я осматривал и решил местность для построения укрепления на Эрак-Су, на половине дороги отсюда до Герзель-аула и в ровной дистанции 11 верст от сих двух укреплений и Таш-Кичу. Эта мера и постановление драгунского полка в Чир-Юрте, куда я сегодня иду, много успокоят и утвердят всю здешнюю плоскость. Из Шуры постараюсь отвечать на разные пункты письма твоего; между тем скажу теперь о причине, по которой отдан под суд полковник Копьев.

Он обвиняется в трех пунктах: 1) Жестокое наказание в 1844 г. одного мастерового слесаря за какой-то ключик, дурно сделанный для его шкатулки, и от которого он исчах и скоро умер в госпитале; смерть его показана иначе, и наказание даже не записано в штрафной книге. 2) За фальшивое донесение вот по какому случаю. В прошлую осень рядовой, также мастеровой команды, повесился; в полку делали следствие о сем и донесли бригадному командиру, «что никакой причины на это не открылось, кроме той, что тот рядовой был пьяница». Время было выбрано, когда бригадный командир генерал Врангель был в отсутствии. Тот же полковой командир Копьев вышел и бригадным, дело велел предоставить воле Божьей и донес в Главный Штаб, что никаких причин не открылось. По дошедшему до меня сведению послано исследовать, и вышло, что рядовой повесился после наказания, также жестокого, за то, что он будто без позволения делал для какого-то генерала мебель и что по вскрытии тела медиком найдены сильные знаки наказания, которые медик скрыл, равно как и офицер при вскрытии бывший, и что фельдшера даже показали, что в ранах были остатки палок или розог. 3) Он был, по прежнему еще утверждению Нейдгардтом, поставщиком провианта в своем полку и давал солдатам такую муку, что они теряли 10 % на очистку, которых он им не вознаграждал. Два раза на этот счет были жалобы и ему замечания; наконец, при последнем следствии найден в той же несчастной мастеровой команде, которая не имела способов как в ротах очищать муку, такой хлеб, который, по сделанному формальному акту, назван отвратительным и вредным. Вот, любезный Алексей Петрович, за что Копьев отдан под суд.

По моему мнению и по моей совести причины более нежели достаточны. О прежней его службе, которую ты называешь блистательною, я ничего не знаю; знаю только, что в последние годы здесь он нигде не был, никуда не просился; а теперь, – когда два батальона его полка назначены в экспедицию, он не только не просился с ними идти, но беспрестанно ходатайствовал, чтобы первый батальон оставался на месте… Он опять просил об этом бывшего начальника штаба, даже после того, когда я ему сказал, что с такими правилами он не будет находить благородных людей, чтобы служить офицерами в уважаемом Грузинском гренадерском полку. Все его занятия были по провиантской части и формировании мастеровых, которых я с самого начала прогнал несколько десятков из Тифлиса, между прочим одного парикмахера, прекрасного гренадера, который учился сей благородной науке у Французского парикмахера в Тифлисе, взамен другого, который у того же парикмахера учился и в прошлом году, купаясь в Куре, утонул. Правда, что на это была причина; ибо Копьев сам носил парик и для того желал иметь настоящего для сего артиста. Впрочем, я сначала донес чрез военного министра, что конфирмации по делу Копьева я здесь не положу, а все дело отправлю с одним только моим мнением на рассмотрение генерал-аудиториата и высочайшее разрешение Государя Императора.

С Дадьяном поступлено может быть и слишком строго, и может быть от того самого и последствия не были совершенно удовлетворительны; злоупотребления в том же роде продолжались и теперь еще не вовсе искоренились. Из Тифлиса я выслал осенью к ближним своим полкам 630 человек, т. е. сильный батальон, которые были там без пользы и в противность закона. Всего труднее справиться с сенокосами, которые почти везде сделались спекуляциею полковых командиров; привести это в совершенный порядок очень трудно, почти невозможно, но буду стараться сколько сил будет. За прошедшее не взыскиваю; стараюсь только, чтобы на будущее время всего этого было менее.

Я оканчиваю это письмо в Шуре; но при первом досуге и не позже как из Тифлиса, где и надеюсь быть к 1 июня, буду отвечать на другие статьи письма твоего и распоряжусь насчет карт для тебя и сведений. О Кучине я справлялся и сегодня его увижу; он не был представлен в прошлом году полковым командиром в офицеры, потому что слишком недавно был произведен в унтер-офицеры, но при первом случае это будет сделано. Его очень хвалят, и он заведывает школою колонистов; но как скоро какой-либо батальон пойдет туда, где могут быть случаи отличиться, то он будет туда откомандирован, а школа отдастся другому. Пожалуйста, скажи все это почтенному его отцу.

Едучи сюда, я назначил прекрасное место для укрепления на Эрик-Су, между Герзель-аулом и Внезапной, а третьего дня имел удовольствие видеть отличное укрепление в Чир-Юрте на Сулаке, которое Лабинцов успел построить прошлого осенью после экспедиции; это укрепление, перевод драгунского полка на Сулак и расположение нового Дагестанского полка выше Шуры в Ишкартах, совершенно обеспечат Шамхальскую плоскость и сильно помогут, вместе с укреплением на Эрик-Су, для успокоения и Кумыхской плоскости.

Прощай, любезный друг. Стыжусь многословия сего письма; но мне нужно было тебе объяснить дело Копьева. Известия из гор все благоприятные на счет впечатления от огромной и неудачной экспедиции Шамиля. Обнимаю тебя душевно и остаюсь навсегда преданным тебе М. Воронцов.

facebook.com
 (голосов: 0)
Опубликовал administrator, 18-01-2018, 13:41. Просмотров: 2076
Другие новости по теме:
Вторжение в Кабарду в апреле-мае 1846 года стало вершиной достижений Шамиля
Чтобы не ошибаться в роли Мухаммеда-Амина в жизни черкесов
Общий план успокоения Кавказа и проект переформирования пехоты Отдельного К ...
Война против черкесов: Правый фланг Кавказской линии в начале 1859 г.
Выселение кабардинцев из ущелий на плоскость